Красный телескоп

Есть такая точка зрения, что наука у нас, скажем так, не очень хороша, потому что ее плохо финансируют. Вот если добавить денежек, в том числе и на зарплату ученым - то наука сразу разовьется. К сожалению, так считают и многие ученые. И я их понимаю: действительно, хочется большего, хочется именно с этого начать возрождение российской науки.

То есть реальность с этой точки зрения видится такой: добавим денег на науку и самим ученым - и общество с благодарностью воспримет все великие достижения и открытия ученых. 

Это, конечно, большая иллюзия и самообман. 

Конечно, придворная наука и ученые неплохо жили и развивались даже в феодальные эпохи . Но все же,  по-настоящему, наука стала двигателем развития общества совсем в другие времена, когда она обрела авторитет и  значимость в обществе, и, прежде всего, когда научные знания вышли из башен из слоновой кости и стали достоянием  и ценностью для максимально широкого круга людей. 

Невозможно быть спокойным за развитие науки, пусть даже и щедро финансируемой государством, когда общество все больше уходит в мракобесие и иррационализм. По сути, именно на этом направлении создается залог недалекого антинаучного будущего, в котором нет места настоящей науке. Некоторые приближенные к верховным особам ученые, конечно, выживут и будут даже благополучны. Может быть, их будет даже немало, например столько, сколько у нас наших замечательных академиков, о благополучии которых государство все еще заботится, правда, предлагая взамен тихонько заниматься правильной наукой и не выступать. Академики, в большинстве своем, так и делают. Они думают, что наука выживет, потому что их труд оплачивает государство. Но мракобесие и навязываемый идиотизм, захватывающие общество, уже неумолимо превращаются в нетерпимость и ненависть к мыслящим и чувствующим иначе, уже сегодня выражающиеся в реальных угрозах и даже физических расправах. 

Наука начинается вовсе не с государственного финансирования и не с грантовой поддержки, а с сомнений и удивления, со свободного и незашоренного взгляда на окружающий мир, с умения увидеть и выделить проблем, которые никто до тебя не видел. Когда в обществе, и, прежде всего, среди самой молодой и активной его части начинает доминировать стремление угадать, попасть в тренд, сделать приятное "начальству", распределяющему деньги и статусы, - это и есть закат науки. Молодежь приучается видеть окружающий мир глазами этих "распределителей", причем довольно быстро и умело. 

В результате реальные проблемы становятся вовсе не видны, их нет в этой оптике, они возникают ниоткуда, быстро закидываются пропагандой и (или) деньгами и будто бы исчезают из риторического пространства,  но на самом деле просто накапливаются, складываются, растут, копятся до поры до времени. 

То, что происходит в обществе - и есть главная забота науки, чье существование и развитие основано на интересе и доверии общества к науке. Интерес государства - короток, специфичен и утилитарен. 

Иными словами, утилитарная роль науки, как специфического товара, который мы продаем государству и бизнесу, - из той категории социальных обменов, которые ведут только к снижению стоимости самой науки и ее роли в обществе. Конечно, и в государстве есть мужи, которые этим озабочены. Но первично тут то, что происходит с обществом и экономикой, его порождающей. Архаизация мышления, религиозная индокринация, подчинение мысли политической целесообразности под видом "патриотизма", игра на самых простых и низменных инстинктах людей, воспитание нетерпимости и ненависти к инакомыслию - вот что должно в первую очередь беспокоить ученых. Во вторую - да, финансирование и эффективное управление. Но без первого второе становится просто эгоистичным желанием получить побольше от государства. У многих это даже получается, ученые стремятся встать поближе к государственным мужам, приравняться чуть ли не к депутатам, по статусу и зарплатам, и это, якобы, и есть рассвет науки.    

Но это закат науки.

Сегодня "Красный телескоп" обратил свое внимание не на загадочный и далекий внешний мир, а направил взгляд в не менее таинственный мир наших голов, в самый что ни на есть головной мозг, имеющийся почти у каждого человека и в котором, несмотря ни на что, происходят весьма интересные процессы.

В июньском номере журнала "Neuropsychologia" за 2017 год выходит статья, посвященная обнаруженной учеными взаимосвязи между повреждениями определенных участков головного мозга и религиозным фундаментализмом.

Итак, в статье со сложным названием "Biological and cognitive underpinnings of religious fundamentalism" описаны результаты исследования, утверждающие, что повреждение в определенной части головного мозга приводит к развитию религиозного фундаментализма. В частности, поражения в вентромедиальной префронтальной коре (ventromedial prefrontal cortex)  уменьшают когнитивную гибкость человека, то есть способность менять убеждения при поступлении новых доказательств.


Brain diagram


Группа исследователей во главе с Иорданом Графманом (Jordan Grafman) из Северо-западного университета (США) изучили данные, полученные в результате исследования ветеранов войны во Вьетнаме. Они сравнивали уровни религиозного фундаментализма у ветеранов, у которых были поражения, с участниками войны, у которых поражений головного мозга не было.

Как отметил Графман по итогам исследования: "Различия в природе религиозных верований определяются конкретными областями мозга в передних отделах человеческого мозга, причем эти области мозга относятся к числу недавно эволюционировавших областей человеческого мозга".  

Неповрежденные отделы мозга в области, известной как дорсолатеральная префронтальная кора, могут определять психическую открытость человека, необходимую для оценки «разнообразия религиозной мысли». Теперь обнаружена связь префронтальной коры с когнитивной функцией в духовном опыте.

Исследователи определяют фундаментализм как когнитивный подход, который представляет собой "приверженность набору твердых религиозных убеждений, защищающих неприступные истины о человеческом существовании". В своей статье ученые пишут, что привлекательность такого жесткого способа мышления заключается в создании «согласованности и предсказуемости» существования религиозной группы. Люди из фундаменталистских групп склонны ценить сильную приверженность своему сообществу, отвергать другие убеждения, часто сочетающиеся с отказом от науки и оправданием насилия. При этом размышления и обдумывание подвергаются осуждению.

Конечно, исследование никоим образом не свидетельствует о том, что вера вызвана повреждением головного мозга или что религиозные люди в целом являются психически негибкими. В формировании убеждений участвуют множество когнитивных процессов. Но у некоторых людей система «пересмотра убеждений» может подавляться именно из-за повреждения мозга.

Сами ученые осторожно указывают на ограниченность их исследования и призывают к дальнейшему исследованию предмета. Графман отмечает тот факт, что в выборке были только американские ветераны-мужчины, и, конечно же, не представляющие все демографические и культурные групп.

Тем не менее, исследование подтвердило, что префронтальная кора головного мозга ассоциируется с религиозными убеждениями. Полученные данные могут служить основой для дальнейших исследований и даже для построения теорий, доказывающих неврологическую основу религиозности.

Наш Красный Телескоп уже не в первый раз рассматривает перспективы нашего грядущего долголетия. Некоторые ученые предрекают быстрый скачок продолжительности жизни человека, уже в этом веке лет до 100.

Но на самом деле, не все так просто. 

Журнал Scientific American пишет о новом исследовании, охватившем 35 стран мира.

Если кратко перевести с английского основные итоги исследования, то можно отметить, что согласно новым данным рост ожидаемой продолжительности жизни во многих странах к 2030 году превысит 90 лет!

Интересно, что среди стран с высоким уровнем дохода самый низкий показатель ожидаемой продолжительности жизни к 2030 году будет у США - 79,5 у мужчин и 83,3 у женщин. Это близко к показателям таких не слишком богатых стран как, например, Хорватия и Мексика. Получается, что даже стена между США и Мексикой, которую так упорно хочет построить Дональд Трамп, не спасает США от выравнивания важнейших показателей. 

Отставание США от ведущих стран мира связано, как утверждается в исследовании, с отсутствием всеобщей медицинской помощи, а также с такими факторами, как относительно высокая детская смертность и материнская смертность, а также высокий уровень самоубийств,  и, конечно же, - ожирение населения.

В Европе наибольший рост ожидаемой продолжительности жизни прогнозируется во Франции и Швейцарии. Но главным лидером среди всех стран по ожидаемой продолжительности жизни является Южная Корея - больше 90 лет к 2030 году для женщин, и 84 года для мужчин. 

Но самое интересно даже не это. Исследователи утверждают, что 90 лет - не предел. Этого предела вообще не видно пока. Конечно, прежде всего в тех странах, где государство об этом заботится.

Например, лидирующие позиции Южной Кореи исследователи объясняют несколькими факторами, включая хорошее питание детей, слабое распространение курения и широкий доступ к медицинскому обслуживанию, новым медицинским знаниям и технологиям.

Место России в новом исследовании не уточняется. 

Почитаемый (но не читаемый) многими философ Иван Ильин 99 лет назад, в мае 1918 года, защитил в Московском университете магистерскую диссертацию на тему «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». Защитил, аккурат находясь на свободе в момент между двумя арестами ЧК - первый раз Ильин был арестован в середине апреля (и в конце выпущен), а второй раз - в августе того же года (выпустили через несколько дней). Стоит отметить, что арестовывался Ильин в рамках одного и того же дела - ему вменяли то, что он получил деньги от одного американского гражданина русского происхождения и использовал эти деньги на свои контреволюционные цели. То есть, фактически, Ильина обвиняли в том, что он иностранный агент. И вот, в период между двумя арестами Ильин выходит на защиту диссертации о Гегеле. Чем была еще та, старорежимная, магистратура в лучшем университете страны сегодня даже трудно объяснить. Это несколько лет подготовки, огромной научной работы, включая зарубежные командировки, издание книги (в случае Ильина - именно на издание ему требовались деньги от американского гражданина, которые, впрочем, в итоге не понадобились). И как апофеоз - публичный научный диспут с ведущими учеными, продолжающийся, обычно, несколько часов, по итогам которого принималось решение об успешной защите.
Не буду добавлять, что не только у Ильина было к этому времени далеко не все в порядке. Шел 18-й год, еще не была закончена Первая Мировая война, одновременно в России разворачивалась война гражданская, об экономическом состоянии страны в таких условиях не стоит и говорить, оно было плачевным.
Но Московский университет продолжал работать, профессура, уменьшающая в количестве и по причине отъезда многих и от непрестанных усилий ЧК, делала свое дело. Оппонентами Ильина на его защите магистерской диссертации были профессор князь Е.Н.Трубецкой и профессор П.И.Новгородцев. Накануне защиты в квартиру Новгородцева нагрянули чекисты, состоялся обыск, профессор имел все основания полагать, что в ближайшие часы он будет арестован. Однако, он явился на защиту, так как без одного оппонента защита не могла состоятся. В общем, из трех основных участников научного диспута - двое были под весьма большим давлением обстоятельств, включая ожидание ареста в любой момент. Тем не менее диспут прошел блестяще, Ильин доложил свои тезисы, а затем в течение трех часов продолжался ученый спор двух профессоров и соискателя. По итогам защиты, в виду неоспоримой научной значимости полученных Ильиным результатов, ему была присуждена не только степень магистра, но одновременно и степень доктора государственных наук.
Я оставлю героев этой научной истории на моменте триумфа их молодого коллеги. Оставлю, потому что далее у них у всех были очень разные судьбы, требующие отдельного рассмотрения. Оставлю для того, чтобы сказать вот что: времена для занятий наукой бывают разными, времена вообще бывают очень разными. Но кое-что остается неизменным и совершенно не может быть поколеблено ничем. Это, во-первых, неустранимое и неубиваемое стремление человека к познанию, это, во-вторых, исключительная роль научного знания, научных методов и результатов научного исследования, это, в-третьих, не имеющая себе замены обязательная дискуссионная форма аргументации и отстаивания своих позиций в честном диспуте.
И если что-то из этой триады начинает деформироваться, зажиматься и исчезать - это только повод еще сильнее и глубже отстаивать важность и необходимость научного знания в любые периоды истории, как бы тяжелы они ни были.
Ильину, Новгородцеву и Трубецкому было в разы тяжелее, чем нам сегодня. На них давили не только обстоятельства, на них давили не только угрозы арестов и расправ, на них давили не только требования противников революции начать активную борьбу против новой преступной власти. Самое главное, что на них давило - это осознание своего долга ученого, который при всех обстоятельствах мог быть только один - быть добросовестным исследователем, честным и достойным оппонентом.  Невзирая на те опасности, которые по определению подстерегают мыслящего человека в авторитарных и даже полуавторитарных обществах.  Быть настоящим ученым, по нынешним временам, - даже слишком много для человека, хотя и слишком мало, чтобы что-то быстро изменить в этом мире.



auguste-rodin-the-thinker-1880-81.jpg


Ирландия начинает ... и выигрывает? Пока не знаем, но внимательно наблюдаем за ней в наш Красный телескоп.

Дети, рожденные в 21 веке, будут жить в веке 22-м. Они вступают в жизнь, в которой все больше привычных профессиональных функций замещаются технологиями, включая интеллектуальные. Как следует готовить новое поколение к гражданской и профессиональной жизни в эпоху цифровых технологий? Увеличение инвестиций в науку, технологии, изучение инженерных наук и математики не решают главную проблему: обучение высоким технологиям имеет свои ограничения.

В ближайшее время выпускникам школ будут нужны другие навыки. Востребованы будут люди, которые смогут задать и ответить на вопросы, которые не "гуглятся". Например, каковы будут этические последствия внедрения беспилотных автомобилей? Каковы могут быть политические последствия массовой безработицы? Как мы должны распределить богатство в цифровом обществе?

Казалось бы, кому нужна философия в век интернета и информационных технологий? Неспешная и размеренная "любовь к мудрости" наглядно и очевидно проигрывает скорости электрических импульсов, с помощью которых мы все чаще общаемся, выражаем нашу радость и грусть. Это всем понятно. Кроме упрямых ирландцев.

В ноябре 2016 года президент Ирландии Майкл Хиггинс сказал удивительные слова: "Изучение философии - один из самых мощных инструментов, имеющихся в нашем распоряжении, которым мы можем вооружить наших детей, чтобы они могли действовать как свободные и ответственные субъекты во все более сложном, взаимосвязанном и нестабильном мире". И не только сказал. Но и добился того, что в ирландских школах стали изучать философию. Новый дополнительный курс для школьников от 12 до 16-ти лет приглашает молодых людей задуматься над вопросами, которые до сих пор отсутствовали в школьных учебных программах. Сегодня в Ирландии уже изучается вопрос о введении философии для детей в качестве предмета в начальных школах.

Зачем? А вот зачем - философия может научить ребенка тому, чего не может Гугл. То есть думать и понимать.

Мышление и стремление понимать, к сожалению, не являются нашими естественными свойствами. Бертран Рассел был близок к истине, когда горько заметил: "Большинство людей предпочли бы лучше умереть, чем мыслить; многие так и делают". В то время как у нас у всех есть способность к философии, этот потенциал требует подготовки и большой работы.

Изучать философию нелегко. Это требует напряженного труда под наблюдением наставника, требует от нас преодоления личных пристрастий и многих ловушек в рассуждениях. С другой стороны, именно занятия философией приводят к пониманию необходимости равного диалога и представления различных точек зрения. Философия помогает детям - и взрослым - четко формулировать вопросы и получать ответы, которые нелегко получить из простых наблюдений или из Твиттера. Философия имеет дело с идеями, а не с нашим эго, направленным на общество или самым потаенным. Эта хрупкость и даже неестественность философии создает необходимость поддерживать ее не только в школах, но и в обществе в целом.

Конечно, философия не является панацеей от всех текущих или будущих мировых бед. Но она может защитить нас от неосторожных суждений и самоуверенности. А это уже немало!

Интересно, что именно Ирландия, страна с сильными религиозными, католическими традициями первой в мире осознала ценность именно такого подхода к образованию в 21-м веке. И не только осознала, но и начала обучать детей думать, сомневаться и "вопрошать очевидности". Представляю, как это трудно и неудобно для взрослых! А ведь мы привыкли, что дети должны быть послушны и дисциплинированы, полны пиетета и уважение к нам и к нашим достижениям, в этом главная ценность детей в традиционном обществе. Но для 22-го века такие дети никакой ценности не представляют, вот в чем штука.

Я, конечно, не сам все это придумал. А прочитал в статье в газете The Guardian - Philosophy can teach children what Google can’t, и попробовал ее пересказать, как мог. Немного добавив своих скромных размышлений.